Читать фрагмент

Цикл: Легенда знающего

Махагон

Автор: Евграф Декю Ророк

Сказание предшествующее…

В начале времён, странники, разделившись, построили города, раскинутые до горизонта. В непроходимых краях основали поселения, от малых до больших королевств. Увидев, что дела их рук хороши, странники оставили этот мир. Эпоха «умиротворения» ушла вместе с ними. Всё больше властолюбцев восходили на престол, поправ закон наследной власти и древней крови. Слишком много глупых королей, возымели господство над страдающим миром людей. Пятеро из умудрённых королей, поднявшись над многими презренными, возомнили себя выше других. Их гордыня ввергла мир в великую войну, которая длилась два кровавых века. Зачинатели умерли, но замысел завоевателей не исчерпался в грядущих поколениях. Когда же на земле погиб последний король, войне пришёл конец! Провозгласив себя императорами, их потомки заполучили власть гордецов. Настали времена пяти великих империй, без открытых войн и с мнимым, долгожданным единством.

Пролог

— «Сила вытекает из меня, я есть целое с миром и мир есть во мне», — повторил вполголоса Пракс. Он шёл неспешным шагом, ведя под уздцы своего мерина по узкой дороге, самой короткой в сторону прибрежного города, империи инийцев.

Опущенная голова и тёмная накидка скрывали его лицо. От монотонного течения времени и неторопливости, путник становился всё более задумчивым.

Да… прошло уже двадцать лет с того времени, как я покинул орден. Кто бы мог знать, что орден распадётся на пятый год моего отсутствия. Немыслимо… императорская гордыня и самодурство не знает меры. Вот до чего довело вмешательство Императора в дела ордена. Конечно, спустя почти шесть лет забвения, орден снова основали из пепла верные идеалам последователи. Но, цели ордена изменились, как изменяется жизнь.

Именно в это Пракс ясно верил тогда, более десятилетия назад и тем более сейчас.

— Это изменить, не в моей власти. Я простой бродяга, которому не нужны проблемы, во всяком случае, пока не нужны. — Проговорил вполголоса Пракс, как бы убеждая себя.

Позади послышалось чьё-то приближение. Затем ржание лошади. Надломленный голос окликнул путника, невысокого роста.

— Дай проехать, ничтожество!

Не оборачиваясь, Пракс успокаивающе выдохнул. Набрав побольше воздуха, не проронив ни слова, отвёл своего мерина к краю дороги. Подгоняя хлыстом хлипкую лошадёнку, за вожжами сидел тучный торговец. Копыта ещё больше врезались в почву, натужно сдвинув воз с места. Скрип ложился на дорогу. Гнедая, понурив голову тянула свою ношу вперёд. Полная телега загруженная овощами отдавала вонью. Товар, не первой свежести с гнилью внизу, капал на тракт, оставляя за собой пахучий след.

Многие знали, и Пракс был не исключение, у инийцев в крупных городах проблемы с продовольствием. Торговцам приходилось отдавать большую часть купленного товара для перехода границы. Отказавшиеся платить непомерно высокую пошлину, задерживались. Понятно, что настроение у многих купцов, мягко сказать, было скверное.

Повозка грубого торговца катила всё дальше и дальше. Пракс оторвал от неё свой взгляд, наконец-то начиная дышать полной грудью. Вернув мерина на дорогу, продолжил свой путь, шёпотом повторяя: «Сила вытекает из меня, я есть целое с миром и мир есть во мне».

Солнце уже шло на закат, когда он услышал, что за ним медленно едет телега. Уступая ей дорогу он увидел, что за вожжами сидит небольшого роста седой безбородый мужчина. Пракс оглядел неприятное лицо со шрамом, рассёкшим щёку, порванной губой и со злым недружелюбным взглядом. За ним в телеге сидели связанные женщины с кляпом во рту. Не омытая слезами сажа, оставалась на лицах потрясённых горем. Потеря любимых детей и мужей подрывала их смысл жизни. Ни толики неповиновения, лишь покорность, подобная смерти, читалась в отрешённых глазах.

— Рабыни… те самые! — подметил Пракс.

Следом, по двое, на серых рысаках ехали восемь всадников. Они шутили над тем, как им было весело и как гибли люди жестокой, бессмысленной смертью в подожжённой деревне «нижних».

Пропустив их, Пракс сел на своего коня и подъехал на достаточное расстояние к ним, чтобы услышать их разговор.

— Жаль! — сказал один из них. — Я видел девушку, такую знойную в этом селенье. Жалко, что она не смогла выбраться из дома.

— Да, да! Кто же знал, — подхватил другой, — что крыша рухнет.

— Ты бы видел её в этот момент. Все орут, молят о пощаде, а она сама невинность… молчком… ни звука. Очень жаль! За неё могли бы заплатить две, а может и три тысячи рон*.

— На свободном рынке такие в цене, — одобряюще подтвердил другой.

— А я говорил, надо было выпускать раньше! — вмешался старший. — Подожгли, подождали и выпустили. Нет, надо было тянуть, пока у них прыть поубавиться, вот и дождались. У моей вон ожоги на руках. И сколько мне теперь придётся за неё скидывать, кто знает?

— Ладно тебе, всё не так уж и плохо, — продолжил другой. — Я за свою получу только девятьсот рон, больше не дадут. Согласен, не везёт мне, но я и этим доволен. Всяко лучше, чем в легионе.

— Да, да! Твоя вон та, рыжая! Интересно, её выродки до сих пор в колодце или вылезли?

— На кой, они тебе сдались?

Мне?! Я к тому, что ума хватило же ей спустить их!

— Ага, а тебе не хватило достать!

За щенков, больше сотни не отвесят!

— А, ты всё за своё, гроны* считаешь? — оборачиваясь, проговорил другой.

— Эй, Поклатый! Лови! — один из них кинул медную монету. Пролетев совсем рядом от раскрытой ладошки, она угодила в навозную кучу.

— За гроном на дерьмо нацелился, чуть из седла не выпрыгнул! Вот и ответ, на кой они сдались ему!

Тот, про кого пошутили, что-то себе пробурчал, но от этого, все ещё больше расхохотались.

— Ну так что, ты мне эту рыжую опробовать дашь? Достав из-за пазухи другую медную монету подкинул в воздух. — Целый рон дам.

— Размечтался! У неё вид и так хуже смерти. Хотя… привал будет, а там глядишь… только после меня. Девушка в повозке опустила испуганные мокрые от слез глаза.

— О, успокоилась! Смотрите, смирилась!

— Дура, если бы ты выглядела получше, за тебя могли бы все полторы тысячи дать.

— Ладно, будет привал…

Всё это время сидящий за вожжами молчал, но тут коротко проговорил. — Только аккуратно, не портить. Через просеку отъедем от дороги, там и встанем лагерем.

— Само собой, — сказал дребезжащим голосом старший. — Мы бережно, как царь с царицей, чтоб ни следа, да по дорогой пошла.

— Мир меняется, — заговорил Пракс, привлекая к себе внимание. — Вы, ничего не получите за них! — ответил он сдержанно и в тоже время уверенно.

— Почему? — обернулся последний из банды…

— Прежде, чем сжигать селенье, — Пракс сделав паузу значительно продолжил, — нужно узнать, к какому графству оно относится. Кто его знает, может люди важны для своего господина!

— Нам всё равно, — с усмешкой сказал один из них.

— А тебя, это не должно касаться. Езжай своей дорогой… пока жив! — зло ответил старший.

— Видите ли, — начал Пракс, доставая из ножен на спине свой меч. — Я тот граф чьё селенье вы сожгли, и я хожу в этом тряпье уже два дня. Вы долго едете, господа!

В этот момент два первых ряда выбило стрелами из сёдел. Их кони встали на дыбы, врезая в тела мощные копыта. Телега остановилась. Четверо успели пригнуться за лошадьми и спешиться. Быстро достав мечи и пригибаясь, они добежали до деревьев. Обернувшись, увидели графа в серых лохмотьях, одного, без какой бы то ни было поддержки. Они осторожно, озираясь по сторонам, приближались к нему, окружая его со всех сторон. Пракс спешился. Прихлопнув по мерину рукой отправил его в лес.

— Ваша мерзкая кровь, не достойна моего меча! — проговорил он, откинув свой бастард. Опустил накидку с головы. От редкой седины на чёрных коротких волосах отражались лучи заходящего солнца. Несмотря на возраст и число неприятелей, на его лице была написана полная уверенность в себе. Стоя в позиции, без оружия, он ждал, пока четвёрка разбойников окружала его со всех сторон.

Первым на него напал в полуобороте старший. Уйдя от его рубящего удара, Пракс зацепил рукав нападавшего и сильным рывком вверх заломал ему левую руку. Нанёс кулаком точный удар в область, чуть ниже правого уха. От резкой боли нападавший обмяк, рухнув наземь. Его меч так и остался в сжатой руке, не причинив никому вреда.

Двое с мечами наперевес, окружив графа слева и справа, атаковали вместе с обеих сторон. Перевернувшись через голову, Пракс, не обращая внимания на них, нанёс удар снизу в челюсть пытавшемуся подкрасться сзади. От неожиданного удара бедняга оцепенел. Выбив и забрав у него из рук клинок, Пракс парировал удары оставшихся двух. С разворота нанёс колющий удар в плечо правому. Остриё пробило плечо, и граф всем своим весом надавив на рукоять, пригвоздил его к дереву. Разжав руку отпустил меч, посмотрев в затуманенные глаза прижатого. Повернувшись к нему спиной, перевёл взгляд на последнего, не поверженного противника.

— Ты уверен в этом?

Последний, не ответив, бросился с кличем в нападение. Пракс быстрым движением руки кинул в его правую ногу нож, вытащенный из ножен прижатого к дереву. Последний упал, уронив свой клинок, скорчившись от боли. Пракс медленно подошёл, откинув ногой его оружие подальше, властно сказал.

— Лежи смирно и возможно я пощажу тебя.

Оставив его он поднял свой бастард*, вернул его в ножны на спине и пошёл к телеге.

— Дедал, почему ты не стрелял, пока они шли на меня? — спросил Пракс парня, стоящего на месте кучера. — Я видел, как ты наблюдал за боем.

— Это было бы нечестно! — ответил высокий детина в потрёпанном одеянии с четырёхзарядным арбалетом в руках и луком за спиной. — Тем более, их осталось всего четверо!

— Твоя правда! Ты успел взять работорговца?

— Нет, он сбежал! Ловкий, несмотря на возраст. По нему и не скажешь!

— Ничего! Мой человек найдёт его в городе. Больше ему бежать некуда. А пока, свяжи этих болванов, а я освобожу пленных. Отвезём их всех в замок. Будем решать, что с ними делать по прибытию.

Эпизод первый. ПАМЯТЬ ПАВШИХ

Глава 1. Росчерк историй

Вечерело! Друзья устали и шли медленно, пробираясь через зияющие овраги зелёного поля с редко растущими деревьями.

— Лучше бы мы сделали круг, но зато верхом, — сказал, остановившись, священник. Отряхивая короткий верхний подол своего одеяния, продолжил. — Я не привык, так долго ходить.

— По-моему, ходьба идёт тебе только на пользу! — ответил второй, поменьше ростом молодой черноволосый юноша в зелёной ливрее.

Поправив перекинутую через плечо седельную сумку, выпрямившись, возобновил шаг. — Ты из меня скорохода не делай, я своё избрание знаю. У нас священнослужителей принцип есть такой, разве не слышал: «Не иди, просящий сам к тебе придёт!».

— Да, друг мой, ты совсем засиделся! И мы не просить идём, так что не по наши души твой принцип.

Священник провёл рукой по коротким тёмнорусым волосам, а уж затем, стерев капли пота со лба и щетинистого лица, проговорил.— Если бы я знал, что придётся идти своим ходом, я бы подготовился.

— И как же…?

— Да, хотя бы оделся бы иначе. Выгляжу, как посланник святой церкви, идущий за обречёнными овечками.

А ведь ты прав, мой друг! Если бы не твоя одежда, из тебя бы вышел неплохой пастух, — рассмеявшись, юноша закрыл рукой глаза, представляя себе эту картину.

— Я тут, между прочим, думаю о том какое впечатление сложится обо мне. А ты смейся, если тебе так весело!

— Как мне помниться, когда мы были верхом, ты без умолку жаловался на уж очень жёсткое седло и упрямый норов. А твоя любимая фраза, как ты там говорил: «Мне досталась старая кляча с верёвочкой».

— Очень смешно! — сказал священник, иронизируя. — Как не странно, но моё гузно скучает по этой кляче. Кстати, ты мне так и не ответил, зачем в последней деревне мы оставили лошадей?

— Финиган, считай это заботой о твоём здоровье, тебе полезно чаще двигаться, — с улыбкой на лице сказал его друг. — Вон, посмотри на себя! Всего пять лет назад, ты был поджарым и выносливым, а сейчас обзавёлся брюшком.

— Каким брюшком? — опешил Финиган. Опустив глаза вниз на небольшой, почти не виднеющийся живот, сказал. — Хотя…, ладно ты прав! Это всё от нервов!

— У кого от нервов, а у кого от сидячего образа жизни.

— Не хочешь говорить, не говори. Утешь тридцатилетнего старца, снизойди и ответь: Вар, почему ты один не мог отнести послание вождю «пришлых»?

— На тебя в соборе было жалко смотреть, вот я и позвал. Неужели уже начал скучать по службе?

— Лучше уж ещё столько же пройти и вообще, я просто переживаю о еде.

— Ничего, сегодня доедим остатки, а завтра — будет завтра.

— Да Вар, ты умеешь обнадёжить. Как думаешь, «пришлые» охраняют свои земли?

— Боюсь, что скоро мы это узнаем, — задумавшись, произнёс Вар.

— Значит, не зря говорят: «Задай вопрос «пришлому», ответ получишь в час смерти!»

Солнце ушло на закат и небо озарилось красочными переливами. Путники приметили пустынный холм на горизонте. Через полчаса, взобравшись по ухабистому склону усыпанному камнями, достигли его. Найдя впадину, они развели костёр. Собрав сухих веток, достали последнюю порцию хлеба и кусочки вяленого мяса. Закончив с остатками еды, они устроились на ночлег.

Вар лежал и смотрел на звёздное небо. В тёмной ночи, только в его голубых глазах отражались звезды. «Может всё налаживается» — подумал он вспомнив, как его после многих лет пригласили к отцу. Это было после весенних игр…

— «Кидай, кидай ловлю!» Дети играли в мяч. Их звонкие голоса доносились до палатки, где сидел Вар и проверял снаряжение.

На игрищах люди праздновали первый день весны. Торговцы вовсю продавали разнообразную, крашенную, дорогую одежду. Продажа сувениров и зелёных ленточек, являлась основным источником прибыли. Испытания были в самом разгаре. Бой на мечах, бег, конные скачки и многое другое. Каждый хотел поразить всех своими умениями.

Запись на испытания была свободна. Многие бы сказали не справедливо, высший класс знатных людей не может соревноваться с бедняками. Такие сторонники были и здесь, но правила неумолимо позволяли, возможно к лучшему, участвовать всем желающим.

Вар проверял натяжение тетивы своего лука в палатке, когда к нему подошёл рыцарь ордена. Он был одет в броню высокого качества. На правой руке, бросаясь в глаза, было изображено зелёное дерево в огне. Он был рыцарь ордена, одного из не многих возродившихся из недалёкого прошлого имперской истории.

Нарисовавшаяся тень, очень близко встав напротив Варлеуса, ничего не говорила продолжая стоять.

— Ты, что-то хотел? — спросил Вар, обратив на него внимание.

— Вам просили передать, это послание! — произнёс холодным голосом рыцарь. Протянув небольшую восхитительно сделанную шкатулку и не сказав больше ни слова, вышел из палатки. Открыв её, Вар увидел художественный, искусно уменьшенный портрет печальной женщины из настенных гравюр, что висели повсюду в детстве, и приглашение на вечерний ужин в летнюю резиденцию отца.

— Отведать бы сейчас оленину…, нежное, сочное мясо…! Откусываешь, а кусочки так и таят на языке… — сказал мечтательно священник, пробудив его из воспоминаний.

— Было бы неплохо, — ответил на это Вар. — Опущу тебя с небес на землю, у нас нет ни лука, ни меча, так что, увы… но охота откладывается.

— К шакалу, эту мирную миссию! — сказал расстроенно священник. — Не подумай, что я так быстро сдаюсь, но я действительно очень проголодался. И ответь в конце концов, зачем мы ходили эти дни делая большие круги? Почему мы не пошли по тракту? Это из-за того парня в таверне?

— Возможно, — ответил Вар, — а возможно, я становлюсь слишком осторожным и подозрительным.

— Не оставили бы лошадей, быстрее бы добрались и не пришлось бы мне экономить на этих крохах, которых уже не осталось.

— Ты же знаешь, других вариантов не было. Он наблюдал за стойлами. И вообще нам повезло, что удалось уйти из того поселения не заметно.

— Точно, я ещё тогда обратил внимание, что его лицо было мне знакомо.

— Травку жевать не придётся, завтра поставим ловушки. Не переживай, живности здесь много.

— Да и в самом деле, что это со мной. Вправду, голод надо мной берет вверх, — сказал Финиган, добавив про себя. — Постыдное нетерпение, никакой воли!

Снова в безмолвии, они смотрели на ночной небосвод с множеством усеянных ярких звёзд. Бесчисленные, ясные крупинки на тёмной выси, как будто были кем-то рассыпаны.

— Знаешь, я вспоминал тот день, когда я занял второе место в стрельбе из лука. Мне так и не удалось поздравить победителя. Он был очень хорош! Не помнишь, как его звали?

Финиган мечтательно произнёс. — Ошеломляет, двадцать три стрелы за одну минуту и все в цель: Выстрел — шаг назад! Десять — два шага! Последние, я думал не попадут в цель. Даже не вериться!

— Вот, что именно, — сказал Вар. — У меня вышло, только пятнадцать стрел. Если бы не это новое правило, может быть на одну, две, было бы больше.

— А, ты про эти новые луки, одинаковые у всех? Для здоровой конкуренции. Наслышаны! Знаем!

— Вот, вот, — сказал Вар. — С одной стороны — я согласен! С другой — качество древесины, ну никакое.

Уже расстроенно Финиган ответил. — Да никак, его не звали. У избранных нет имён! Они говорят, — священник изменил свой голос и возвышенно произнёс. — «Моё сознание принадлежит императору и за него, я готов пойти на смерть!».

— Помнится, десять лет назад, — произнёс Вар, — когда ты навещал меня, ты тоже хотел стать избранным. Что ты говорил: «Они не знают боли, им неведом страх, у них благие намеренья!». Для ребёнка, твои слова были как мёд. Я тогда, тоже захотел стать избранным. А потом, что-то изменилось, и мы больше не говорили о них. Так, что же случилось?

— Просто я был наивен, — ответил священник. — Возможно, когда-нибудь, ты услышишь эту историю, но не сейчас. Финиган зевнув, отвернулся на бок. — Я хочу спать. Чувствую, завтра будет трудный день. Хотя впрочем, с тобой друг мой, лёгких дней не бывает. И моё чутьё подсказывает, нам ещё долго идти до поселения «пришлых».

* * *

Поднимаясь по лестнице, Гемион чувствовал лёгкую усталость. В голове всплыли крики несчастного. — Нет… не надо… хватит… умоляю! Испытал удовлетворение, вспомнив этот момент.

— Сделал всё правильно! — проговорил он вслух, переступая со ступени на ступень. — Как всегда, максимум боли и всё что он знал, знаю я!

Поднялся на второй этаж. Прошёл по бронзовой галерее. По коридору дошёл до двери, остановился, повернулся к зеркалу. — Сделал всё правильно! — повторил он, поправив тёмно-красный мундир.

Отражение смотрело на него, ни его взглядом, как бы ни узнавая. Хотя те же немного впалые щеки и уставший взгляд слишком рано повзрослевшего юноши. На коротких чёрных волосах остались крупинки подвальной пыли, стряхнул, и вот уже нет последнего доказательства того, где пришлось безвылазно провести несколько дней. Всё это ради того, чтобы выпытать и узнать правду.

Гемион неторопливо выдохнул, повернувшись к двери постучал. Осторожно, но не медленно, дверь открылась. Маленькая девушка пристально смотрела на него серыми большими глазами. В этих глазах, он в который раз увидел не целостность её души, поиск всякого вызова, дерзко брошенного жизнью.

— Он вас ждёт! — сказала она милым голосом. Пропустив её, Гемион зашёл в большой зал.

— Не обманывай себя, — подумал Гемион. — Сколько убийц пытались сюда пробраться, бедняги… их стоит, только пожалеть! У всех в пищеводе нашли семена болиголова. Интересно, что происходит в голове убийцы, когда он владея ситуацией превращается в жертву? А ещё страннее не это, а то, что смерть от болиголова не совпадает по времени со смертью жертвы. Как она их убивает? Эта мысль, давно не давала ему покоя. Он вдруг вспомнил, как поручил сделать вскрытие последнего убийцы лекарю ордена. Из ядов он так ничего и не нашёл, если не считать крупицы семян растения. — Надо найти эксперта! — подумал Гемион.

— Рад тебя видеть! — прозвучал ясный голос из конца зала. — Что ты узнал?

Гемион преклонил голову и прошёл к парапету со статуей чёрного льва. Заметил гордую осанку. Властный человек продолжал высокомерно, но в то же время, скрывая свой интерес, смотреть на него не отводя взгляда.

— Ваше Величество! Моему ордену, удалось узнать информацию о точном нахождении инийцских гарнизонов. Они перешли границу вчера днём.

— Как скоро, ты разберёшься с этим недоразумением?

— Орден, готов выдвинуться завтра на рассвете. К глубокой ночи будем у них в лагере.

— Сколько их?

— У инийцев пятьсот тяжёлой конницы, триста лучников и две тысячи лёгкой пехоты.

— Сколько к ордену тебе дать избранных?

— Пятьдесят, Ваше Величество.

— Хорошо, они будут ждать там. Ты, что-то ещё хотел мне сказать?

Гемион осторожно ответил. — Да, Ваше Императорское Величество! Мой соглядатай, потерял вчера из виду вашего сына.

— Он, не мой сын! — резко одёрнул его император. Его лицо исказилось ненавистью к этому слову, как будто в нём было нечто ужасное.

— Жаль конечно, что я не узнаю о его смерти одним из первых! — сказал, успокоившись, разочарованно Император. — Но ничего, я прощаю тебе этот промах. Его жизнь итак предрешена. Жизнь, забавная штука! Сегодня он несёт послание с требованием к вождю «пришлых», а завтра кормит червей.

Усмехнувшись, он вышел в зимний сад. Рыцарь ордена, не ожидая приглашения, последовал за ним.

— Знаешь, я люблю проводить здесь время даже летом. Здесь можно решать вопросы, которые требуют осмысления.

Выдержав паузу, он обратился к Гемиону. — Ты знал, что «пришлые» живут там, в горах, ещё до основания моим прадедом империи?

— Нет, Ваше Императорское Величество. Мне было известно только то, что они воинствующий народ. И последнего посланного с приказом гонца, мёртвым притащила лошадь. У него были связаны руки, а во рту было скомкано послание с отказом.

— Необразованная кучка «пришлых», возомнила о себе слишком много! Усмехнувшись он продолжил. — Забавно, в переданном послании Варлеусу, я написал, что осенью приду к ним со своей армией севера, — и зло добавил, — пусть считают дни, до своей гибели!

* * *

Поселение «пришлых», так странно названное редкими гостями этих мест, больше напоминало небольшой город. Как будто выращенные дома появились среди деревьев сами, не оставляя вырубок. Люди, которые подобно величавости гор были могучи и неизменны, своим существование доказывали, что значит жить в унисон с природой.

Подруги гуляли по цветущему саду этих сказочных мест, оживлённо общаясь.

— Он не достоин меня, — сказала Элфия, откинув локон огненно-рыжих волос, — я заслуживаю лучшего.

— И чего же ты достойна? — спросила её подруга, Дария.

— Короля! — уверенно подняв подбородок, сказала Элфия. — Он всего лишь сын кузница и мне интересно, что он возомнил о себе, когда просил моей руки у моего отца.

— Я расстрою тебя, но короли до нашего времени не дожили, — заулыбавшись, сказала Дария. — Ладно тебе! Знаешь, он хороший человек и мне кажется он в тебя влюблён.

— Меня это не интересует! Осталось только придумать, как повлиять на отца, чтобы он ему отказал? Она присела на корточки и сорвав стебель примулы поднялась. — Мне нравится запах этих цветов, особенно весной. Пойдём, я хочу нарвать ещё цветов, — сказала Элфия. Задумавшись, она продолжила. — Сегодня мне приснился сын императора.

— Так вот, о ком ты мечтаешь! А откуда ты знаешь, что это был сын императора? — спросила Дария.

— Он галопом нёсся на чёрном скакуне, быстро приближаясь ко мне. Помнишь, мы с ним познакомились на приёме в честь весенних игр? Я сразу его узнала, а за ним ехал какой-то священник в белой накидке.

— И ты сразу поняла, что он едет к тебе, — уточнила Дария, сгоняя со смуглой руки мошку.

— А к кому же ещё? Сон, приснился же мне! — Элфия продолжила. — Он остановился, протянул мне свою сильную руку и сказал: «Поедем со мной, я увезу тебя…»

— И, что было дальше? — не выдержала паузы её подруга.

— Ничего! — расстроено, сказала Элфия. — Из-за этого идиота Алима, меня разбудили, чтобы я стояла перед вождём и слушала этот бред. Знаешь, иногда я не понимаю, почему отец не отменит эти изжившие себя обычаи?

— Да ладно тебе, — заступилась её подруга. — Если бы, он попросил моей руки, я бы наоборот умоляла отца! По мне так он милый! А ты, всё продолжаешь грезить, либо о великом человеке или о полной свободе! Ты уж определись!

— Кажется, я придумала, — проигнорировала её Элфия. — Расскажу отцу, что он меня домогался и ударил, когда я сказала, что не люблю его. Точно!

— У него могут быть проблемы, если ты это скажешь, — взволнованно произнесла Дария.

— Ничего! Будет ему уроком, что не стоит мечтать о дочери великого вождя! И ничего с ним не будет. Ну, преподадут ему урок, набьют пару шишек, и проблема решена.

* * *

Финиган спал без сновидений. Проснувшись он потянулся открыв глаза.

— Знаешь, друг мой, я старею! Спину так и ломит, наверно из-за холодной земли.

— На вид, ты молодо выглядишь, — проговорил незнакомый голос.

Священник медленно повернулся, протирая заспанные глаза. У незнакомца в руках был лук с вложенной стрелой. В пяти маховых саженей от него стаял Вар с поднятыми руками. Финиган знал, что у его друга на такой случай, в рукаве, есть тонкое лезвие, которое он бросает достаточно ловко.

— Мы, гонцы от Императора Немидаса, с посланием к вождю, — сказал Вар прерывая накалявшуюся обстановку.

— А тебе известно, что мы делаем с гонцами? — спросил незнакомец.

— Конечно! — сказал Вар. — Отправляете благополучно назад с ответом. Только проблема в том, что последний гонец был не отёсан и помял ответ. Нам так и не удалось его разобрать. Видимо из-за того, что он жевал его по дороге, скорее всего от голода, — добавил Вар.

— То есть, мы его не накормили, перед тем как отослать? — спросил незнакомец.

— Боюсь, что это наша вина! Им слишком мало платят! У нас, у самих закончились припасы!

Незнакомец, ослабил тетиву лука и снял стрелу.

— Знаешь, я безоружных не убиваю!

— Значит, нам повезло! Ты отведёшь нас в синие горы, к вождю Чаресу? — спросил его Финиган.

— А, почему нет! Будет весело наблюдать, как он засовывает вам в глотку ответ!

— Как тебя зовут? — спросил его Вар, после продолжительной паузы.

Тэкар! Кстати, я заметил вас ещё до того, как вы разожгли огонь на холме. И сразу понял, что вы не воины.

— Почему? — спросил обиженно Финиган.

— Ну, может ты и напоминаешь воина, по комплекции, — сказал Тэкар, смотря на священника. — Но, твоя жёлтая накидка, бросилась мне в глаза, ещё вон с той вершины!

— Вот видишь! Это всё твоя спешка! — сказал священник, обращаясь к другу, повеселев добавил. — Посланник церкви в жёлтой накидке, шикарно!

— Слишком, заметное место! Я мог напасть ночью. Ну, хватит об этом! Вы собираетесь идти или будем продолжать трепаться? Если выдвигаться сейчас, будем в синих горах к ночи.

— Хорошая мысль! — сказал Вар. — Я рад, что мы встретили тебя! Надеюсь, ты поведёшь нас самой короткой дорогой? А то, тут у нас, некоторые, скучают по пастве!

Неизвестность не пугала. Что ждало друзей в пути, было секретом для них самих! Это обстоятельство, даже прельщало своей загадочностью. Оснований для радости не было. Но, возможность побывать в поселении «пришлых», восхищала! Ведь столько не познанного в этом мире покрытого тайнами!

Глава 2. Причина и следствие

Гемион знал цену своей жизни! Пребывая в титуле виконт, он стоит не многим дороже обычного человека, даже после того, как его отчим умер и он возглавил орден Махагона. Император обещал, что орден снова займёт достойное место в совете. Осталось выиграть эту битву и цена его персоны значительно возрастёт. В этом и заключалась основная проблема его бессонницы.

Склонившись в полумраке над резным столом из красного дерева, он продолжал макать перо в чернила. Не жалея искусно нарисованную, не малой цены карту, подмечал не ровными линиями и перечитывал только что сделанные заметки.

— Так, восемьсот рыцарей… это в три раза меньше, чем есть у врага. Вывод… при условии того, что первый раз мы нападём глубокой ночью, проверяя силы противника, наши потери будут не соизмеримо выше их.

— Плохо! — подвёл итог, отбросив чернильное перо прямо на карту. Пройдя немного по комнате, задумался. Разложил сверху другую карту в большем масштабе, продолжил водя пальцем.

— Посмотрим…, семнадцати тысячная армия севера, лагерем стоит так… под малым устьем Лирна. Это, получается… получается сорок дней пути, далековато их разместили. Сверившись с цифрами на мятом листке, вернулся к карте. — Двадцать две тысячи армии юга, да… скверно! Это всё объясняет, — пришел к умозаключению. Убрав всё лишнее, вернулся к первоначальной карте.

— Курвин сын! — выругался сам на себя. Испачканное перо оставило обильное чернильное пятно. — Стоп…! В этом, что то есть! — задумчиво сказал не отрывая взгляда. На ощупь достал из выдвижного ящика чистое перо. Провёл вокруг измазанного пера ровные три черты с трёх сторон, не касающиеся друг друга.

— Ваше Величество… вы нас недооцениваете! — сказал Гемион с протяжной усмешкой.

В дверь постучали. — Я не сплю, входи! Дверь открылась, и в свечной полумрак вошёл невысокий рыцарь лет сорока, с русыми волосами и маленькой бородкой.

— Девять отрядов построены за стенами и готовы выдвинуться, — отрапортовал в свободной форме.

— Хорошо Перфаер. Подойди сюда и запомни эту карту, а после сожги. Времени всё меньше, нужно поторапливаться. Я жду тебя внизу. День обещает быть интересным!

Запомнить местность было не трудно, во всяком случае Перфаер, как всегда легко с этим справился. В свои мимолётные четверть века службы ордену, он говорил молодым, что видел всё: боль, страх, отчаянье. Но главное усвоил намного раньше: «Надеяться можно, только на свою память».

Пока карта догорала Перфаер закрыл глаза и мысленно всё повторил, а после задумался…

— Странно… почему Император поручил задание нам, ведь армия юга в двух днях пути? Да, мы будем там быстрее! Но, не лучше ли уничтожить, чем прогнать?

Пока он спускался на первый этаж, отогнал от себя эти мысли. — Не нам смертным решать этакие дилеммы! Тем более всё уже решено! Командир мудрый, хоть и молод. Махагон непоколебим! Советам моим… будущий магистр внимает. На этом и довольно!

Лёгкая тревога после перечисления важного, как всегда оставила его. Перфаер ступил в ещё не ушедшую ночь. Слуга уже держал двух приготовленных лошадей за удила.

— Молодец, быстро справился! — сказал Гемион, увидев Перфаера. Прохладный ночной ветер придавал бодрости духу и уставшему после дум телу.

— Наконец-то смог оторваться от раздумий как уменьшить потери, не подвергая опасности фланги! — сказал Гемион. — У меня для тебя будет ещё просьба. Выбери самых ответственных присмотреть за лошадьми.

— Хорошо, с этим проблем не будет. Меня только беспокоит ваше самочувствие. Вам удалось поспать?

— Нет.

— Дух и тело связаны, не забывайте об этом.

Гемион рассмеялся, — с тобой не забудешь, садись, пора ехать.

Проезжая спящий город по пустым улицам, Гемион усмехнулся, — мой дух, Перфаеру удалось поднять! Вопрос: как поднять дух людей? Всегда не любил это делать, хоть и знаю, что главный бой происходит в голове.

— Умрёт завтра кто-нибудь или нет, наполовину конечно зависит от сноровки, а остальное уже время и случай.

Выехав за «Великие ворота» он увидел спешившиеся отряды. Подъехав ближе, дождался, пока многие его заметят и замолчат. При лёгком гомоне начал свою речь.

— Некоторые из вас, — начал Гемион, — сегодня приобретут не очерняемую славу! Не для себя, а для всех нас! Наши враги будут гореть в священном пламени! Наши мечи окропят их кровью. Павшие останутся в наших сердцах! Во славу Махагона вперёд, к победе!

Гемион развернул своего мерина, пришпорив поскакал вместе с передовым отрядом. Остальные вскочили на коней и отрядами последовали за ним. Глубокая ночь не могла удержать сотни воинов, спешащих отразить постыдное нападение неприятеля.

* * *

Первый час пути никто не произносил ни звука. Они молча спускались с холма и снова поднимались на холм. Небо было чистым, лёгкий ветерок сменился душным пеклом. Трое героев скрылись за высокими пышными деревьями, воздух здесь был свежее.

Не выдержав нагнетающей тишины, священник начал засыпать вопросами Тэкара.

— Так значит Тэкар, ты охотник, я правильно понял? — начал Финиган.

— Нет, я не охотник, я свободный эрин! Воин, по-вашему, — ответил Тэкар.

— Ага! — воскликнул священник. Значит, «пришлые» всё-таки отвечают на вопросы! Финиган засмеялся.

Свободный эрин остановился и серьёзно посмотрел на священника. — Причина твоего смеха мне не понятна.

Вар улыбнулся, — расслабься Тэкар, я объясню. Видишь ли, — начал он. — У нас есть такая поговорка: «Задай вопрос «пришлому», ответ получишь в час смерти».

Тэкар обидчиво проговорил. — Вы, просто нас не знаете!

Путники продолжали свой путь. На чистом небе появились редкие облака, закрывающие иногда солнце. Лёгкий ветерок вернулся. Пройдя четыре часа, они дали ногам отдохнуть. Нечастые высокие деревья дарили свою тень. Их необъятные стволы восхищали своей мощью.

Присев на массивный корень, не сокрытый в земле, Тэкар сказал. — Сегодня будет гроза!

— Облака белые, небо чистое, — возмутился священник.

— Спорим, на твою жёлтую накидку, — неожиданно повеселев, сказал свободный эрин.

Финиган ещё раз, прищурившись, посмотрел на небо. — А если, выиграю я? — медленно проговорил он. — Ты, отдашь нам свой лук и колчан со стрелами!

— Договорились! — Тэкар подошёл и пожал руку Финигану.

Через шесть часов пути горы встречались чаще. Ветер усилился, облака стали чернее. Раскаты грома сменялись один за другим, хотя дождя ещё не было. Тэкар показал на небольшую глубокую пещеру. — Переждём здесь, — сказал он. Разведя костёр, путники сидели в глубине пещеры, вдоволь насмотревшись на льющий ливень.

Тэкар сидел в жёлтой накидке. Нагнувшись достал из котомки хлеб. Разломив хлеб на троих, он передал спутникам.

— Спасибо! — поблагодарил Вар. — Он редко спорит, но часто ошибается.

— Вообще-то я здесь! — сказал обиженно Финиган. — Ты так и не рассказал, что ты делал в лесу, свободный эрин?

— Таков обряд, — начал Тэкар. — В течение года десять эринов нашего вождя, то есть воинов, по-вашему, становятся свободными. Сменяясь через год на другие десять, обходят приближенные территории в поисках Дагоры. Счастливчик, который убьёт летучую бестию и сделает из её шкуры накидку, станет следующим вождём.

— И кому-то уже удалось? — спросил Вар.

— Нет! — ответил Тэкар. — По одной версии говорят, этот обычай завёл лет сто назад безумный вождь. Ему показалось, как летит Дагора. Он и решил испытать своих эринов. А по другой — это был вождь, который решил не платить эринам за обход местности вдали от дома.

— Мне больше нравится первый вариант, — сказал Финиган.

Ливень прошёл через два часа. Напитавшаяся влагой земля, была обильно омыта небесным дождём. Где-то на горизонте, где уходило солнце, был конец утомляющего пути. Поспешно, не стремясь более делать передышку, они продолжили идти дальше.

* * *

Дария подошла к мечтавшей подруге, что отдыхала после нелёгкой работы сегодняшнего дня. С крыш домов до сих пор падали капли, отзвуками утопая в небольших лужах.

— Знаю, предстоящее замужество тебя не прельщает, но по мне так, быть любимой, это уже многое меняет, — сказала Дария.

— Не убедила, — Элфия покачала головой. — Я решила, хочу быть свободной, и свобода этих гор будет со мной всегда. Даже, если я буду привязана к человеку, с которым мне суждено быть, — продолжала утверждать Элфия. — Знаешь, когда я была маленькая, меня не заботили трудности и проблемы взрослых. Помнишь, после паводка, засыпало ущелье и тропа была не проходимой?

— Конечно, — сказала Дария, — мы тогда ещё подавали воду, а все вместе с твоим отцом освобождали проход.

— Решения, к которым тогда пришли и тревоги, которые теперь нас не волнуют! — Элфия вздохнула.

— Да… помниться, тогда все переживали, что придётся искать новую расщелину, — сказала Дария.

— Но, я была уверена, что всё будет хорошо. Отец всё сделает правильно и решит эту проблему. Я была наивна, но вера в отца меня не подвела.

— И что изменилось сейчас?

— Многое, я полагаю! Хотя знаешь, пустое это, переживать о том, чего ещё не случилось. Давай лучше поохотимся сегодня.

— Давно не упражнялась с луком! — обрадовавшись, сказала Дария. Направившись бегом в сторону своего дома, прокричала, — Хорошо, я только переоденусь! Встретимся у развилки!

Поднявшись, Элфия приободрилась ступая домой. Недавние вести привнесли много нового. Нет, это не мечты легкомысленного юноши принесшего одни лишь беспокойства. Она думала о «шепчущих», о небольших созданиях повстречавшихся ей совсем недавно. Идя, Элфия вспоминала, как пыталась убедить подругу навестить их.

— Они меня пугают, — сказала тогда Дария. — Говорят, их большие белые глаза и небольшой рост, сочетание просто ужасное. Ответь, вот зачем ты хочешь им помочь?

— Беззащитные создания в непривычной среде, выживают в мире, где их используют. Хотя знаешь, в первый раз они меня тоже напугали. Так что не буду на тебя давить, когда будешь готова так и скажи.

— А правда, что они, несмотря на свою внешность, прыткие, а их манера говорить, завораживает? А ещё я слышала, что они опасны и их из-за этого приручали. Правда, что если им не дают работать, их превышенное любопытство доводит их до беды?

— Может и да, не знаю!

— Нет, ты меня не уговоришь, меня это пугает! Хотя так интересно…

— В прошлый раз мне так и не удалось уговорить Дарию, но сегодня я даже пытаться не буду, — сказала себе Элфия. — Пойдём вместе с ней к ним, до охоты, чтобы не пришлось упрашивать.

Переодевшись в тёмное, Элфия взяла две корзины для себя и своей подруги. Забив их доверху, накрыла тряпкой, чтобы скрыть содержимое. Взяла свой лук, который помнил не одно поколение и помогал не скучно проводить вечера, сделанный со всей трепетностью из выструганной белой акации. Отец начал обучать её управляться с луком, как только она стала делать первые шаги, а это было в год. Первое, настолько раннее воспоминание детства: как отец держит её маленькие ручонки направляя в цель. Это то что осталось с ней навсегда, особенно когда она брала в руки лук.

Перекинув через плечо лук и колчан, она взяла две корзины. Выйдя на заходящее за горы солнце устремилась в недолгий путь, обходя небольшие лужи, что отливали всеми красками неба. Встретившись с Дарией она передала ей вторую корзину.

— Что это, приманка? Мы… сегодня вернёмся?

— Нет, это не приманка! Ты пойдёшь со мной, я хочу отнести еды «шепчущим»!

— Хорошо я пойду, если ты пообещаешь мне, что если что-то пойдёт не так, мы убежим. А после расскажем про них твоему отцу, что стоило тебе сделать давно. Беглые «шепчущие», опасны! И ты, это знаешь! Они кидаются на людей! Я слышала, что один из них как-то разорвал человека надвое.

— Ты это не видела, так?

— Об этом говорили!

— О многом говорят! Поменьше слушай. Как такие небольшие ростом существа, могут разорвать человека?

— Ты, издалека их видела?

— Нет, мне даже удалось с ними поговорить. Один из них рассказал, что они отстали от каравана, увидев на горизонте горы. Если я правильно поняла, они пошли видимо к пролому. Так и оказались в наших местах. Мне кажется, они искали места, где не попадает дневной свет. Видишь, и пещеры им тоже подходят!

— Ты говорила, они не так далеко от нашего поселения? Подруги проходили развилку.

— Нет, не далеко. Знаешь, я только за всё это время, так и не поняла, они едят мясо или овощи? А неважно, я положила в твою корзину мяса, а в моей овощи.

Пройдя рощу, они направились по тропе через ущелье дальше. Пробираясь сквозь кустарники вереска и горянки они нашли множество расщелин. Солнце ушедшее за горы прекратило своё сияние полностью и на смену свету, как вор пришла тьма.

— И куда дальше? — спросила Дария. — У меня нет большого желания, проверять все норы и пещеры. Может, оставим корзины, а дальше они сами найдут, поедят, скажут спасибо.

— Ты не услышишь их благодарности, так как будешь далеко!

— Я, этого и добиваюсь!

— Единственно верное решение, это подождать. В последний раз, я была ещё позже. Так что давай ждать, — успокаивающе повторила Элфия, смотря на волнующуюся подругу.

Раздавшийся и наполняющий, поднятый из недр пещерных глубин, шёпот заполнял тишину, забирая полностью всё внимание.

Дария аккуратно ступая назад, отдалялась от Элфии. — Я, наверное, пойду! Пойду домой!

Элфия двумя шагами подошла к ней, взяв её за руку. — Нечего бояться, я с тобой! Сейчас станет легче, это с непривычки!

— Страх с непривычки? Впервые слышу! Ну хорошо, мне легче, — сказала Дария собравшись.

Элфия не отпустила руку подруги, лишь повернула голову в сторону пещер.

— Они здесь, — сказала она видя десятки невысоких фигур, напоминающих чем-то детей. Их силуэты, освещённые луной, полностью давали понять Дарии, как они выглядят. Белёсые, почти седые волосы. Пропорциональное тело. И большие, белые зрачки, на фоне непонятного улыбающегося лица.

«Шепчущие» начали переговариваться между собой, — шэрйк сэщфьин шыда. Подруги смогли разобрать несколько непонятных звуков похожих на речь.

Один, выйдя к ним на встречу, подошёл ближе. — Ахьсим фьин, мы рады видеть тебя, — сказал он, обращаясь к Элфии. Он старался прикладывать усилия, почти чётко выговаривая членораздельно каждое слово. Подошёл к корзине, заглянул внутрь.

— Мы благодарны тебе! — Продолжил он говорить шёпотом, как бы выдавливая из себя звуки.

— Вам пора возвращаться! Ахьсим фьин, нас скоро не будет здесь, мы чувствуем твою ношу.

Возвращались подруги после охоты отдельно, чтобы не привлекать внимания. Элфия подстрелила нескольких зайцев. Неся в руках тушки зашла в дом. Вождь дожидался её с большим желанием поговорить.

— Где ты была дочь?

— Упражнялась в стрельбе, отец!

— Ты была у них, я знаю! Сколько раз я тебе говорил, что «шепчущие» — это нечто неизвестное! А всё неизвестное, опасно! Я запрещаю тебе кормить их, переводя на них нашу еду!

— Если я не буду этого делать, то я буду не лучше тебя. Мне противна мысль, что ты будешь их использовать. Все думают, что им в радость работать всё время отведённое им на жизнь. Я не хочу быть посредников в этом злом деле!

* * *

Юноша бежал из последних сил. Его латаная накидка была порвана. Перепрыгнув упавшее во время грозы дерево, он зацепился ногой о ветку, шлёпнулся лицом в грязь. Осторожно поднявшись, оглянулся, нет ли за ним погони. За сегодняшнюю ночь, он часто менял направление и путал свои следы. Прислушавшись в тишину, хромая побрёл в пещеру, которую нашёл в том году.

Разведя костёр из заготовленных веток, он осмотрел и ощупал свою левую ногу. Нога была в крови, но не сломана. И эта новость, была единственной хорошей за сегодняшний день.

— Что я сделал не так? Главное кому? Эти вопросы, на которые он не знал ответа. — А ведь ничего не предвещало беды!

Он часто представлял себе, как приходит к вождю и просит руку его дочери. Она была такая красивая, что мысли о ней, грели его душу…

Утро начиналось хорошо! Он одел свою лучшую одежду, причесавшись открыл дверь пристройки и пошёл в сторону большого дома вождя. Холодный ветер принёс переживания. — Может её отец скажет нет! Ведь она, его единственная дочь и он её так любит!

— Нет! — проговорил он вслух. — Я решил, иду и будь что будет.

Даже теперь, сидя в сырой пещере и дрожа у огня, он не жалел о своём поступке. — Может я как-то обидел вождя, когда произносил заученные фразы? Алим попытался вспомнить, как это было.

Поприветствовав вождя, он начал. — Великий Чарес, повелитель жителей синих гор! Я пришёл просить вас, оказать мне большую честь и отдать руку вашей дочери Элфии мне, сыну Рониса.

Чарес ничего не ответил, пристально посмотрев на претендента. Вождь выждал, после чего на его лице появилась легко заметная улыбка. Чарес подошёл ближе, положив руки ему на плечо, произнёс. — Не нервничай, я подумаю Алим! А теперь ступай!

— Он скажет, да! — подумал Алим на радостях и побежал в кузню, чтобы рассказать отцу.

День в работе пролетел не заметно. Уже был вечер, когда он вышел из кузни. Стоя на улице и дыша свежим воздухом, он заметил, как к нему быстро приближались пятеро сильных высоких мужчин. Их имён он не помнил. Шестой, чьё лицо он не разглядел, стоял на большом расстоянии. Не сказав ни слова, один из них близко подошёл к Алиму и со всего маху ударил его в челюсть. Не ожидая удара, Алим упал закрыв лицо. На него посыпались удары ногами. Почти сразу показался отец и с палашом в руках отогнал обидчиков.

— Мы тебя поймаем и убьём, мразь! — сказал один из нападавших. — В другой раз мы тебя убьём, запомни! — повторил он уходя.

Отец бросил палаш и подбежал к сыну, помогая подняться. — Тебе нужно бежать, как можно дальше, — произнёс он шёпотом. — Я попытаюсь разузнать причину и уладить её. А теперь быстрее из города, сынок!

Пересидеть в пещере, пока отец всё улаживает, вот уж поступок мужчины, — подумал Алим. Боль в ноге стала сильнее. — Нет, всё правильно! Лучше немного пережду, хотя бы ночь. Завтра будет видно! Но отсиживаться здесь долго, я не буду, — сказал себе Алим. — Вернусь в город утром.

Глава 3. Предшествующий гамбит

В сумрачной ночи громогласный гон сотен копыт предвещал неизбежное столкновение борьбы за жизнь, жестокий бой и воспетую песнь героизму. Подняв руку вверх, Гемион потянул за повод своего чёрного мерина. Конь, плавно перешёл с галопа на шаг.

— Собери командиров! Самое время описать мой план, — обратился он, не глядя на Перфаера, державшегося всё время слева от него. Дыша полной грудью, Гемион ощутил подлинную свободу этой ночи. Потянув за удила, спешился.

Кольчуга, выкованная отборными мастерами, сидела лучше родной кожи. Доспех из лёгкого прочного, но в тоже время гибкого металла, не создавал шума при ходьбе. И всему этому, рыцарь Махагона был обязан изобретательности основателей ордена.

Сняв со спины ромбообразный щит, воткнул его в землю перед собой. От пояса отстегнул кожаный налуч, извлек лук и одел его тетивой на грудь, колчан стрел накинул на плечо. Посмотрев вдаль оценивающе рассчитал расстояние.

— Не полная луна освещает плохо, это будет в нашу пользу! — убедил сам себя, а точнее успокоил.

Ожидание длилось недолго. К нему подошли командиры отрядов. У всех на правых руках было изображение зелёного дерева в огне. Чёрные шлемы скрывали лица. Появись на тракте в этот ночной час проезжий путник, такие воины могли бы повергнуть его в трепет, одним только видом.

Каким-то необъяснимым способом, таинственные, верные императору пятьдесят избранных, не следуя за ними, уже дожидались их. Державшись поодаль, как статуи, стояли невозмутимо в чёрных, закрывающих лица, башлыках и ятаганами за спиной.

Один из избранных, точно такой же, как его собратья подошёл к Гемиону, следом за командирами отрядов. Встав рядом, как тень, молчал, вслушиваясь в слова Гемиона.

— Сомнений быть не может, до их лагеря чуть меньше двух миль! Оставим лошадей здесь, — описав свой план, Гемион продолжил. — Разделимся отрядами. С первого по третий обойдут их лагерь с севера. С пятого по седьмой с юга. Держатся на отдалении. Нас не должны заметить, это главное! Оставшиеся остаются со мной, мы будем удобной мишенью для конницы. Разойдясь, командиры начали отдавать приказы. Гемион остался наедине с избранным, от его вида его пробрала забытая дрожь.

— Первая ваша цель, — начал он, — пробраться в лагерь и убить вражеского военачальника. Вторая, не поднимая паники убраться оттуда, когда мы поднимем горящий факел. И третья, не привлекая внимания, во время возвращения, нейтрализовать отряды дозорных, а после присоединиться к нам, — закончил Гемион.

Избранный, не сказав ни слова, бесшумно отошёл в сторону к своим. Через пару секунд один из избранных отделился, припустил ровно набирая темп в сторону лагеря инийцев.

Гемион посмотрев на отдаляющегося избранного усмехнулся. — Они меня всегда удивляли, — сказал он подошедшему Перфаеру.

— Да хранит нас, Махагони! — сказал Перфаер.

Только в это, уже много лет верили последователи ордена. Древо Махагони, не погасающее, продолжало гореть, не сгорая, благодаря сердцам верных рыцарей. Сопутствует ли защита только верным или этого достойны все просящие…?

* * *

К приближающейся ночи, в долине холмов, мощью легиона шла установка лагеря. В пока единственном, установленном инийцском шатре состоялось донесение. Говорил в основном военачальник.

— Дозорные расставлены по всему маршруту. Они следят за передвижением армии Регнарда! — Не давая вставить слово, молодой трибун продолжал, — при малейшей опасности у нас будет целый день, чтобы убраться! Ты сам мне только что это сказал! — Командующий приблизился к Цурину, который стоял с остальными центурионами. — Ты возглавляешь, первую когорту, четвёртого легиона нашей Великой Империи, уже сколько, пять, шесть лет?

— Восемь лет! — Наконец-то смог вставить слово Цурин, не ожидавшему ответа трибуну.

— Не сходи с ума! Я, конечно, ценю твои наблюдения, но таков приказ совета регентов. Поверь, мне это тоже не нравится! — произнёс командующий, мягко. Но в тоже время, в его словах звучала нескрываемая, присущая малодушию трибуна, ирония.

На первый взгляд, военачальнику было лет тридцать. Цурин ещё не успел узнать его лучше. Да, это было и ненужно, такая порода людей ему всегда не нравилась.

— А теперь, если у вас всё… я вас, не задерживаю! — сказал отвернувшись трибун, добавив вслед уходящим. — Цурин, доложишь, когда будет закончена установка лагеря.

Выходя, прокручивая в голове, Цурин кипел от злости, в первую очередь на самого себя. — Ублюдок! Не нравиться ему это! Вчера, самолично, ради развлечения накинул петли на нескольких невинных сельчан.

Продолжая держать всё в себе, Цурин молчал, сравнивая услышанное из речей командующего с действительностью. Один из центурионов, присутствовавший на донесении и шедший рядом с ним, после безмолвия, заговорил.

— Цурин, будь проще! Вернёмся в Велфар, сам увидишь! Засунут этого сосунка в сенат, нам легче будет! А говорил ты, всё правильно! В когорте должно быть шесть центурий. А у нас, кроме того что не хватает легионеров, для них ещё обмундирования пожалели.

— Может ты и прав, в сенате таких недорослей хватает! Но, можно же было поставить укрепления.

Он ищет легкой славы Цурин. Как говорят в лагере: Трибун Луций Октавий Лаетус думает, как побыстрее разграбить, да побольше добра собрать… во имя себя, да пославших нас! Поговаривают сам Шоэль, один из высший регентов, предложил протолкнуть его в сенат… если он проявит себя как следует.

— Ой… лучше бы он отсиживался в семейном гнезде крепостных стен Гаморы, чем со своей погоней за славой затянуть нас в самое пекло.

Глупец… полагается, только на разведчиков! Его, ты не переубедишь! — сказал отдаляясь собеседник.

Приближаясь к своей уже установленной палатке, Цурин продолжал себя накручивать. Штандарт с образом золотого орла, возвышаясь на древке, уже был воткнут перед его палаткой.

— Конечно, ему мало двух варварски разграбленных поселений. Нет… мы не вернёмся с почестями. Нет… мы будем грабить и убивать, пока армия врага не сделает попытку пойти на нас. Тогда поджав хвост, мы конечно, перейдём реку обратно домой. Самый благородный поступок!

Рядом с его только что выставленной палаткой, стоял легионер. — Доложишь, когда закончат установку лагеря, — произнёс небрежно Цурин, заходя внутрь.

— При старом императоре, такого не могло быть. Служить империи, было честью! Теперь про честь, ни кто и не знает. После того, как вернусь домой…, подам в отставку! — успокаивающе, сказал себе Цурин. Присел, закрывая глаза попытался унять неодолимый гнев.

Ближе к утру, через пять часов зашёл легионер и рапортовал о полном окончании работ. Цурин одел поножи, затем поверх синей туники чешуйчатый панцирь-катафракта и шлем с посеребрённым поперечным гребнем. Взяв меч гладиус продел в ножны портупеи с левой стороны, обоюдоострый, широкий кинжал, справа. Вышел из своей палатки и направился к командующему. Уже светало, ночные костры ещё горели. Цурин, наконец-то успокоился. Сосредоточившись на предстоящем разговоре, не заметил, как снова разгорячил себя.

— Как же глупо, настолько быть уверенным в себе! — смотря в ещё тёмную даль, подумал Цурин о молодом трибуне. — Самодовольный индюк, не дал добро на установку укреплений. Он, или так уверен в себе, или это снова его бахвальство. Пустое это, — остановил себя Цурин. Осталось дней шесть в этой глуши, потом ещё три поселения… Хотя, если когорта Катаркеса не выступит из лагеря к сроку, то как минимум дней восемь. И наконец, в бесславии, пристыжено назад.

— Что-то не так, — подумал подходя к шатру командующего. — Караульных распустили или может, их отослали, — предположил он. Вбежав в шатёр, Цурин увидел трибуна с множественными ранами в живот. Неподалёку лежали два легионера. Обмякшие, обескровленные тела не были похоже на солдат. Молодой трибун хватал воздух, пытаясь что-то сказать. Цурин, зажал его раны попавшейся на глаза тряпкой. Схватив его за бледные запястья, скрестил руки на алло вязком полотне. — Изо всех сил, слышите, изо всех сил! — проговорил Цурин, сорвавшись к выходу. Выбежав из шатра, он закричал. — Лекаря, на командира напали! В этот момент он увидел, что горизонты со всех сторон горят полосой, освещая воинов с луками наперевес и вложенными стрелами. Через мгновение, в сторону их лагеря полетели огненным градом горящие стрелы.

В мгновение все палатки вспыхнули, объятые пламенем. Новобранцы, выпрыгивали из огня и замертво падали от новой волны стрел. Убитые во сне горели словно свечи. Легионер с пробитым плечом бежал по лагерю от страха и боли, каким-то образом уворачиваясь от стрел, но пламя на его спине заживо поглотило его. Моментально поднявшаяся паника, сменилась трезвым рассудком. Цурин начал отдавать приказы строя рядом с собой воинов со щитами. За ними он поставил выживших лучников. Конная когорта, во главе c центурионами, не растерявшись, понеслась в сторону запада, пробивая путь для отступления.

Вражеские воины, видя приближающуюся конницу, опустили свои луки перед собой и перекинув через голову одели тетивой на грудь. Их щиты были воткнуты в землю слева от каждого. Вытащив ромбообразные щиты из земли, достали из ножен мечи и приготовились к бою.

Цурин увидел, как конница столкнулась с врагом. Не веря своим глазам, он пал духом. Стрела, из ниоткуда пробила грудь воина стоящего с ним рядом, пробудив Цурина, как из дурмана. Кони скидывали своих наездников. Им пришлось отступить, чтобы перегруппироваться.

Выжившей армии, Цурин отдал приказ. — Построиться в квадрат! Двигаемся в сторону конницы! Прикрываем их отход!

Прозвучал горн. Войска нападающих отступили, так же неожиданно, как появились. Бряцанье лошадиных подков осторожно коснулось его слуха, затем перекликающиеся голоса и разрывающие тишину крики раненых. Капли расы скатывались с травы на лишенную жизни плоть.

Из шатра, весь в крови вышел лекарь, подошёл к Цурину. — Командир умер, — сказал он без эмоций. Цурин понял, как старший по званию, он теперь возглавит выживших. Решение пришло незамедлительно. — Довольно, мы возвращаемся в Велфар, домой!

Догоревшие палатки, тлея, чернотой окрасили землю. Чуть погодя смогли подсчитать потери. Это нападение стоило жизни тысяча восемьсот шестидесяти семи инийцам, не считая раненых. Цурин распорядился вырыть могилы и похоронить погибших, а после оставить пепелище.

* * *

Порвав свою накидку, Алим перевязал ногу. — Нужно немного отдохнуть, — подумал он. Свернув остатки своей верхней одежды, подложил под голову и лёг у догорающего огня.

Яркие огоньки плясали, заставляя уснуть, как будто уговаривая погрузиться в пучину забытья. Недолгое сопротивление было подавлено. Тьма всецело захватила его в свои объятия. Ему снилось то время, когда он был маленьким и хотел побыстрее вырасти.

— Выше, ещё выше, я почти достал! — крошечные ручонки тянулись вверх, немного не дотягиваясь до облаков. Покой и радость, наполняли маленького Алима.

Обширные ветви дерева не ощущали качелей. Движимые лёгкой рукой поднимались и опускались, оставляя пушистые облака продолжать свой монотонный ход.

— Я устала маленький, беги, поиграй с детьми, а я отдохну, — прозвучал знакомый, но такой далёкий женский голос.

Маленький Алим спрыгнул с качели, когда она наконец остановилась. Обернулся, пытаясь увидеть тот забытый образ. Сон прервался от сильной боли в ноге. Теряя нить воспоминаний, Алим хватался, пытаясь задержатся в сказочном времени! Увы, напрасно! Забытый образ ушёл, ненадолго пробудив. Перевернувшись, поправил затёкшую ногу. Снова погрузившись в забытье, увидел другой сон.

Алим играл с детьми, когда заметил, что за ним наблюдают. Он перестал играть и подошёл к девочке, прячущейся за большим деревом.

— Меня зовут, Алим! — сказал он. — А как тебя?

— Элфия! — проговорила малютка, выглядывая.

— Хочешь с нами играть? — спросил Алим.

— Хочу! — ответила Элфия.

От неожиданного шума, резко проснулся. — Он должен пройти здесь! — услышал далёкие голоса Алим. Его нога болела, но уже не так сильно. — Нужно бежать дальше, в конце — концов они разделятся и проверят пещеры, — подумал он.

Чего ему не хотелось, так это быть найденным. Поднявшись, погасил тлеющие угольки и вышел из пещеры. Попытался бежать, несмотря на боль. Полная луна не дарила тьму, как будто желая чтобы его поймали.

* * *

— Говорят, когда наши предки, как вы нас называете «пришлые», основали здесь поселение, в этих пещерах обитали какие-то твари. Но мне кажется, что это выдумки! Если даже и было что-то, предки наверняка их перебили… Ну, а если и нет, у вас всё равно нечем защищаться!

Тэкар, ты умеешь нагнать жути, — сказал Финиган, переступая с камня на камень.

— Здесь много пещер, — продолжил Тэкар. — Мы уже скоро придём!

Воздух был чистым, луна светила ясно освещая дорогу. Преграждающие горы заслоняли путь.

— Осталось пройти через пролом, — сказал свободный эрин. — Это самый близкий путь в город, с этой стороны.

Пролом, было бы трудно увидеть днём, что уж говорить про ночь. Друзья сейчас подумали об одном и том же, короткая мысль ясно подчёркивала смысл: «Действительно, нам повезло с проводником!».

Первым пошёл Тэкар, за ним Финиган, последним шёл Вар. Двигаясь по одному, они шли медленно вперёд, осторожно перебираясь через совсем узкие проходы, а иногда не мешающие свободно продолжать движение. В других местах одежда цеплялась за редкие ветки кустов. Забытый осушенный каскад, низвергающийся небольшими уступами, уводил вниз.

— До утра, будете моими гостями, — проговорил Тэкар, выходя из пролома.

— Я не возражаю! — сказал священник.

— Ещё бы ты возражал, есть то хочется! — добавил Вар.

— Илина разогреет для вас, что-нибудь, — осматриваясь, сказал Тэкар.

Тишину пронзил отчаянный крик. Первым, сорвавшись побежал Вар. Остальные следом за ним. Они пробегали меж деревьев, когда на освещённом луной месте, увидели опустившегося с ножом в руках воина. Он склонился над кем-то лежащим. Из груди раненого торчала стрела. Второй воин стоял рядом с арбалетом наперевес.

— На кой ты его убил? Ты же видел, что это не наш! — произнёс тот, что c ножом.

— Одним больше, одним меньше, — ответил второй, — велика ли потеря? Затащи его в кусты, и возвращаемся на позицию. Возможно, скоро покажется наш, — сказал тот, что с арбалетом.

Не оставаясь в стороне наблюдателем, подкравшись, Вар зашёл в тыл к стоящему с арбалетом. Видя их сквозь листву на пригорке, весь подобрался, готовясь к прыжку.

— Ну, ты и идиот! — сказал тот, что с ножом. — Надо было тебе в него стрелять? Ну бежал и пусть бы дальше себе бежал.

— Да мне показалось, он нас слышал, да и видел наверное!

— Показалось ему! — убрав нож в ножны наклонился, добавив при этом. — Повторяю для не далёких, наш будет идти не один. Его сопровождает высокий детина. Поэтому у тебя в руках арбалет, понял!?

— Да понятно, — ответил на это второй.

— Запорем это дело, нам самим лежать здесь. Так что, соберись!

Тот что с ножом, взял за шиворот раненого и потянул. Желая убрать подальше с тропы не проявил, ни капли сочувствия.

Вар прыгнул сзади с лезвием в руках на стоящего с арбалетом. Навалившись своим весом на него всадил в его спину лезвие.

Первый отреагировал попытавшись кинуть нож, но было слишком поздно. Тэкар попал стрелой, пробив ему грудь.

Вар подбежал к раненому. Древко стрелы всё так же торчало, лишь капли крови подчёркивали рану. Из его рта текла кровь, но он был ещё в сознании. Смерть стояла рядом протягивая костлявые руки.

— Мы тебе поможем! — сказал Вар, осматривая его рану. — Только не отключайся, ты понял меня? Всё будет хорошо! Сосредоточься, на дорогих тебе людях. Держись за них, ты не умрёшь!

— Эл… фия… — проговорил он и его затрясло в судорогах.

— Кто она для тебя? — спросил Вар.

— Люблю… её… — проронил обессиленный юноша.

Тэкар и Финиган подбежали помочь, но судороги прекратились. Юноша обмяк, покинув этот мир не справедливых, глупых и безжалостных людей.

— Он, был так молод! — произнёс священник, закрывая рукой безжизненные глаза.

Наклонившись, Тэкар внимательно посмотрел в его лицо. — Его звали, Алим! У него есть отец, эта новость его убьёт, — сказал с тяжёлой грустью в голосе, свободный эрин. — Нужно отнести его в город.


*Рон — мелкая серебряная инийцская монета, эквивалентна плате за три рабочих дня.

*Грон — медная инийцская монета, соотношение к четверти рона.

*Бастард — полуторный меч.


Конец предварительного фрагмента.

Чтобы купить книгу перейдите по ссылке